Как долго, мнилось ему, сияет она здесь, среди своих погасших товарок, в ожидании человека, которого нужно направить и которого все нет и нет?. И наконец, Ярлан Зей вообще запечатал самодвижущиеся пути и отрезал Диаспар от всего остального мира. А это было миллиард лет. Уже тогда, видимо, Лиз потерял все связи с Диаспаром. Казалось невозможным, чтобы Лиз выжил. Возможно, в конце концов, что эта карта уже не имеет ровно никакого значения.

Хедрон прервал его размышления. Заметно было, что Шут нервничает и чувствует себя не в своей тарелке — он был совсем не похож на того уверенного и даже самоуверенного человека, каким всегда представлялся там, наверху, в городе.

Впервые за все время Сирэйнис, похоже, почувствовала некоторую неловкость. — Мы сейчас говорим о вас, — сказала она, не обьясняя, кто это — мы и каким образом могла происходить такая консультация. — Если вы возвратитесь в Диаспар, о нашем существовании узнает весь город.

Среди тысяч форм развлечения, существовавших в городе, саги были особенно популярны. Вход в сагу не делал из его пассивным наблюдателем, как в несовершенных действах прежних времен, которые Элвин иногда смотрел. Он был активным участником, обладающим – по крайней мере так казалось – свободой выбора. События и сцены, служившие исходным материалом для приключений, могли быть подготовлены заранее давно забытыми художниками, но оказывались достаточно гибкими, допускали всяческие изменения.

В эти призрачные миры в поисках отсутствующих в Диаспаре приключений можно было отправляться и со своими друзьями.

И, пока длился сон, его нельзя было отличить от реальности.

Он долго разглядывал их и наконец загрузил в блок памяти визуализатора, чтобы сохранить на время работы над остальной частью картины. Тем не менее нечто неясное все время ускользало от. Вновь и вновь он пытался заполнить пустые места.

Возвращение в Эрли заняло у них почти три дня — потому отчасти, что Олвин, в силу собственных своих причин, не слишком-то торопился. Физическое исследование страны отступило теперь на второй план вытесненное более важным и куда более волнующим проектом: медленно, но верно он находил общий язык с этим странным, одержимым интеллектом, который стал отныне его спутником.

Олвин подозревал, что робот пытается использовать его в своих собственных целях.

Он не мог до конца разгадать мотивы этого аппарата, поскольку робот по-прежнему упорно отказывался разговаривать с. По каким-то соображениям — возможно, из опасения, что робот выдаст слишком уж много своих тайн — Мастер предусмотрел эффективную блокировку его речевых цепей, и все попытки Олвина снять эти запреты оказались безуспешными.

Даже косвенные вопросы типа: Если ты ничего мне не ответишь, я буду считать, что ты сказал да,– провалились.

Робот оказался слишком высокоорганизован, чтобы попасться в такую незатейливую ловушку. Тем не менее в других сферах он проявил куда большую склонность к сотрудничеству.

Это путешествие Элвин намеревался повторить в одиночестве, но уединение в Диаспаре удавалось обеспечить не. Только он собрался покинуть свою комнату, как натолкнулся на Алистру, даже не пытавшуюся притвориться, что она появилась здесь До Элвина никогда не доходило, что Алистра прекрасна, ибо он никогда не видел человеческого уродства.

Когда красота становится всеобщей, она теряет способность трогать сердца, и эмоциональное впечатление может произвести лишь ее отсутствие.

На миг Элвин был раздражен встречей, напомнившей о более не владевших им страстях. Он был еще слишком молод и самонадеян, чтобы чувствовать потребность в продолжительных отношениях, да и в более зрелом возрасте, ему было бы непросто установить .

Ну, – сказала Алистра наконец, – и как ты собираешься – Я ничего не могу поделать, – ответил он угрюмо. – Я думаю, что эти правила – дурацкие. И как я могу помнить о них, живя в саге. Я просто поступаю так, как кажется естественным. А тебе разве не хотелось взглянуть на гору. Глаза Алистры расширились от ужаса. – Это же означало бы выйти наружу. – выдохнула. Элвин знал, что бессмысленно убеждать ее.

Здесь лежал барьер, разделявший его и всех прочих людей его мира, могущий обречь его на жизнь, полную тщетных надежд.

Ему всегда хотелось выйти наружу – и во сне, и наяву. А в Диаспаре слово “наружу” для всех звучало невыразимым кошмаром.

Совет ждет, он хочет послушать. — В этот момент Джизирак заметил робота и принялся с любопытством его разглядывать. — Так это, значит, и есть тот самый спутник, которого ты привел с собой из путешествия. Я полагаю,будет правильно, если он отправится вместе с нами. Это как нельзя более устраивало Олвина.

Он решил, что, возможно, приближение корабля загнало обитателей плато под землю. Они висели над самой поверхностью, пока Олвин пытался убедить Хилвара, что открыть воздушный шлюз — совсем безопасно, а Хилвар, со своей стороны, терпеливо объяснял ему, что такое вирусы, бактерии и грибки, и Олвин не мог их себе вообразить и еще меньше был способен понять, какое они имеют к нему отношение.

Спор длился уже несколько минут, когда они не без любопытства заметили, что экран, который лишь минуту назад исправно показывал им панораму леса, стеной стоящего впереди, погас.

— Это ты его выключил. — спросил Хилвар, на мгновение, как обычно, опередив Олвина. — Да нет,– ответил Олвин, и ледяные мурашки побежали у него по спине, как только в голову ему пришло единственное иное объяснение.

— А ты не выключил. — обратился он к роботу. — Нет,– эхом его собственных слов прозвучал ответ. Со вздохом облегчения Олвин отбросил мысль о том, что робот мог начать действовать по собственному разумению, что на борту вспыхнул мятеж машин.

— Тогда почему же экран не работает. — спросил. — Рецепторы Изображения оказались закрыты. — Не понимаю,– бросил Олвин, забыв в эти мгновения, что робот способен действовать только по прямому указанию к отвечать только строго в рамках заданного ему вопроса.

Сейчас уже должно было бы установиться равновесие. ты что, уже Его голос звучал просительно; ландшафт продолжал уходить – Улетаю, – сказал Элвин. – Я видел мир совсем без жизни и мир, где жизни слишком много – и не знаю, который из них мне более неприятен. Когда путешественники достигли двухкилометровой высоты, планета напоследок удивила их еще. Они столкнулись с флотилией огромных, дряблых шаров, плывших по ветру.

С каждой из полупрозрачных оболочек свисали пучки усиков, образуя нечто похожее на перевернутый лес.

Мы все еще любим поспать по крайней мере раз в сутки, хотя бы несколько часов. За это время тело освежается, и то же происходит с рассудком. Неужели в Диаспаре никто никогда не – В очень редких случаях, – сказал Элвин. – Джезерак, мой наставник, делал это раз или два, после исключительных умственных усилий. Хорошо сконструированное тело не должно нуждаться в подобных периодах отдыха: мы покончили с ними миллионы лет.

Тут же действия Элвина вступили в прямое противоречие с его весьма хвастливыми словами.

Он почувствовал усталость, какой прежде никогда не знал; она словно расползалась из его ног, затопляя все тело. В этом ощущении не было ничего неприятного – скорее наоборот. Хилвар с веселой усмешкой наблюдал за ним, и у Элвина достало сил подумать – не испытывает ли его спутник на нем возможности своей умственной энергии.

Впрочем, он был далек от мысли протестовать по этому Свет, исходивший от металлической груши наверху, померк до слабого сияния, но излучаемое ею тепло не убывало.

В последних проблесках света затуманившийся рассудок Элвина отметил курьезное обстоятельство, о котором обязательно следовало расспросить наутро. Когда Хилвар раздевался, Элвин впервые увидел, насколько разошлись две ветви человеческого рода.

Он быстро поправился: — Чем закрыты. — Мне неизвестно. Краткая точность робота порой может привести в отчаяние, ничуть не менее глубокое, чем многословие некоторых людей. Прежде чем Олвин собрался с силами, чтобы продолжить допрос, в бесплодный этот диалог вмешался Хилвар. — Скажи ему, чтобы он поднял корабль, но только медленно,– сказал он, и в голосе у него прозвучала нотка настойчивости.

Взглядом он отыскивал места, где линии под ногами сливались со стенами помещения. – Я так и. – внезапно воскликнул. – Видишь ли ты, как все эти расходящиеся линии ведут к малым туннелям. Элвин заметил, что помимо огромных сводов над движущимися дорогами, существовало еще бесчисленное множество туннелей меньшего диаметра – туннелей, направленных вниз, а не Хедрон продолжал, не дожидаясь ответа: – Трудно было придумать что-либо более элементарное.

Люди сходили с движущихся дорог, выбирали место, которое им хотелось посетить, и следовали вдоль соответствующей линии на карте.

– А что происходило с ними .

Давай-ка снизимся,– предложил Хилвар. — Мне хочется хотя бы одним глазком взглянуть на грунт. Они снижались до тех пор, пока корабль едва не коснулся голых скал, — и только тогда заметили, что плато испятнано бесчисленным множеством маленьких дырочек, диаметром не более дюйма или двух. С наружной стороны загона, однако, поверхность была свободна от этих загадочных отметин.

Они пропадали сразу же за линией колонн.

— Ты прав.

Способность продлить свое существование до бесконечности может принести удовлетворение отдельному индивидууму, но она же приносит застой сообществу людей. Много столетий назад мы принесли наше бессмертие в жертву развитию, но Диаспар все еще тешится ложной мечтой. Вот почему наши пути разошлись — и вот почему им никогда уже не соединиться.

Хотя Олвин почти ожидал именно этих слов, удар тем не менее был силен. И все же Олвин отказывался признать крушение своих планов, как бы смутны они ни были, и теперь воспринимал слова Сирэйнис только краешком сознания.

Он понимал и фиксировал в памяти все, что она говорила, а сам в это же время мысленно снова возвращался в Диаспар, стараясь представить себе все те препятствия, которые могут оказаться воздвигнутыми на его пути.

Заметно было, что Сирэйнис чувствует себя не в своей тарелке. В голосе у нее звучала едва ли не мольба, и Олвин отлично понимал, что она обращается не только к нему, но и к своему сыну. Она прекрасно отдавала себе отчет в том взаимопонимании, в той приязни, которые выросли между ними за дни им совместного путешествия.

Пока мать говорила, Хилвар внимательно глядел на нее, и Олвину казалось, что в этом его взгляде отражалась не только известная обеспокоенность, но и некоторая доля критицизма.

— Мы вовсе не хотим принуждать вас делать что-либо против вашей воли. Но, безусловно, вы должны понимать, что именно произойдет, если Диаспар и Лиз встретятся. Между нашими двумя культурами простирается пропасть столь же бездонная, как и та, что некогда разделяла Землю и ее древние инопланетные колонии.

Подумайте хотя бы об одном этом факте, Олвин.

Инстинктивное умение выпутываться из самых мудреных закоулков было лишь одним из многих достижений Человека, начавшего жить в городах. Давно исчезнувшие крысы вынуждены были приобрести подобные же навыки, когда покинув поля, связали свою судьбу с человечеством. Элвин помедлил секунду, словно в надежде на возвращение Алистры.

В ожидании их возвращения она вполне может поискать. Увы, рассматривая одну из колонн за статуей, она пропустила возникновение Хедрона; который появился с другой стороны. Услышав шаги, она повернулась и сразу же обнаружила, что Элвина рядом с Хедроном. – Где Элвин. – закричала. Шут ответил не .

SO bekommt man JEDES MÄDCHEN über WHATSAPP